Мыслим глобально, а действуем локально: внедряем концепцию Nachfrist (нахфрист) в договор
Мыслим глобально, а действуем локально: внедряем концепцию Nachfrist (нахфрист) в договор
Общие соображения.
Договор, как социально-правовой механизм, заключенный в результате согласованной воли двух или более сторон с целью достижения правовых последствий, характеризуется разнообразием способов его расторжения. При этом на практике все чаще встречаются случаи, когда стороны предусматривают возможность расторжения договора посредством одностороннего отказа от его исполнения.
Казалось бы, если стороны предусмотрели условие об одностороннем отказе от договора и если управомоченная сторона с учетом соблюдения всех условий отказалась от договора, то договор должен быть бесповоротно расторгнут со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями.
Однако практика показывает, что стороны нередко обращаются в суд с целью признания такого одностороннего отказа от договора несостоявшимся. Стоит особо отметить, что суды зачастую такие требования удовлетворяют.
В связи с этим можно констатировать, что в настоящее время участники гражданско-правовых взаимоотношений находятся в такой ситуации, когда право на реализацию отказа от договора у них имеется (в силу договора), но фактическая реализация данного права с точки зрения положительной судебной перспективы становится весьма сомнительным решением.
С одной стороны, такая ситуация может восприниматься критически, если стороны с учетом принципа свободы договора пришли к соглашению об одностороннем отказе от договора и возможно учли это в цене или в иных условиях договора, то всякая проверка судом правомерности реализации права на отказ от договора (в том числе на предмет оценки соответствия такого действия принципу недопустимости злоупотребления правом) будет порождать правовую неопределенность: после отказа от договора управомоченная сторона в течении длительного периода времени может пребывать в состоянии подвешенности, ожидая от другой стороны соответствующего требования в суд.
С другой стороны, данная ситуация может иметь и положительное следствие, если односторонний отказ от договора является исключением из принципа правовой симметрии (расторжение договора должно, в принципе, быть симметричной операцией относительно его заключения, то есть и заключение, и расторжение договора должны осуществляться по соглашению сторон), тем не менее в некоторых случаях реализация управомоченной стороной данного права может привести к существенному нарушению баланса интересов сторон, благодаря которому уравновешиваются интересы участников оборота и обеспечивается между ними компромисс.
В настоящей статье основной акцент будет сосредоточен на внедрение в договор условий, усиливающих правовое положение стороны, у которой может возникнуть право на односторонний отказ от договора.
Суть одностороннего отказа от договора.
При этом в ГК можно встретить различные словосочетания, описывающие институт одностороннего отказа от договора. Например, выражение «отказ от исполнения договора» встречается в следующих нормах ГК: п. 3 ст. 420, ч. 2 ст. 466, п. 2 ст. 470, ст. 493, ст. 548, ч. 1 ст. 759, п. 1 ч. 1 ст. 892, п. 2 ч. 1 ст. 892, п. 1 ст. 894, подп. 4 п. 1 ст. 920, а словосочетание «отказ от договора» применяется в данных нормах ГК: ст. 653, п. 3 ст. 669, п. 2 ст. 684, п. 1 ст. 736, ч. 1 п. 3 ст. 848, подп. 41 п. 1 ст. 907, подп. 5 п. 1 ст. 907, ст. 921.
В то же время в подп. 41 ст. 11 ГК и ст. 4201 ГК используется оборот «отказ от договора (исполнения договора)».
В настоящее время по объективным причинам не представляется возможным получить однозначный ответ на вопрос о причинах неединообразного применения в ГК выражения «отказ от договора» и «отказ от исполнения договора», описывающего, по сути, один и тот же гражданско-правовой институт.
Тем не менее такая несогласованность может объясняться теорией разделения исполнения обязательств на разовые и длящиеся или же некоторыми особенностями разработки ГК.
Так, теория разделения обязательств с длящимся и разовым исполнением означает, что исполнение обязательства (предоставление) может осуществляться должником разово (то есть одномоментно) или на протяжении определенного периода времени. Для разового исполнения обязательства временной элемент не является определяющим и не влияет на содержание и объем исполнения, тогда как длящееся исполнение заключается в совершении должником нескольких предоставлений на протяжении определенного периода времени.
Применительно к данной теории предполагается, что выражение «отказ от договора» может применяться в случае, если программа гражданско-правового обязательства подразумевает разовое исполнение обязательства, так как отсутствие в данном обороте слова «исполнения» указывает на одномоментность исполнения обязательства по договору. В свою очередь выражение «отказ от исполнения договора» может применяться в случае, если программа гражданско-правового обязательства устанавливает длящееся (периодическое или непрерывное) исполнение, так как именно слово «исполнение» говорит уже о длящемся эффекте исполнения обязательства по договору.
Что касается особенностей разработки ГК и объяснения причин применения в ГК различных выражений («отказ от договора» и «отказ от исполнения договора»), то допустимо предположить, что за составление отдельных глав ГК или его разделов отвечали разные лица или рабочие группы, которые, как представляется, одинаково понимали институт одностороннего отказа от договора, но при этом неединообразно использовали юридическую терминологию при разработке той или иной нормы ГК или отдельных (локальных) изменений.
Тем не менее масштабная реформа ГК, благодаря которой была принята, в том числе ст. 4201, фактически решила существующие терминологические неточности: вместо локальных изменений ряда норм ГК, а возможно и отдельных норм, содержащихся в иных актах законодательства, была принята одна статья (ст. 4201), которая поставила между оборотом «отказ от договора» и «отказ от исполнения договора» знак равно.
Таким образом, после принятия ст. 4201 ГК все терминологические нюансы были разрешены. В настоящее время выражения «отказ от договора» и «отказ от исполнения договора», используемые в разных нормах ГК, необходимо воспринимать как синонимы.
Односторонний отказ от договора, право на реализацию которого предусмотрено договором, как правило, используется на практике в следующих целях:
- оперативное устранение нарушений прав управомоченной стороны, утратившей интерес к сохранению договора;
- возможность осуществления давления на другую сторону (адресата отказа) в условиях равенства участников правоотношений (самый распространенный пример встречается в арендных правоотношениях, когда арендодатель предусматривает возможность отказа от договора, если арендатор не согласиться с новым размером арендной платы);
- оперативный выход из договорных отношений (например, если необходимо остановить убыточный проект, отказаться от сотрудничества с непорядочным контрагентом или переориентироваться на более выгодные условия).
С учетом указанных целей, наличие условия о праве каждой из сторон отказаться от договора создает неопределенность и непредсказуемость, поскольку уже на этапе его заключения у сторон нет понимания относительно сроков действия договора. В свою очередь наличие асимметричного условия об одностороннем отказе от договора является предпосылкой и способом злоупотребления правом, что не может не приниматься во внимание при уравновешивании баланса интересов сторон.
Закон не указывает, должны ли стороны при включении в договор условия об одностороннем отказе указывать предпосылки (обстоятельства), при наступлении которых сторона может реализовать данное право.
В связи с этим возможность реализации права на односторонний отказ от договора может быть (не)обусловлена нарушением договора.
Как будет отмечено, концепция Nachfrist может применяться только к тем договорным отношениям, условия которых предусматривают обусловленный отказ от договора, так как данная концепция в первую очередь направлена на предоставление должнику дополнительного срока на устранение нарушения обязательства, по истечении которого у кредитора возникает право отказаться от нарушенного договора.
К последствиям одностороннего отказа от договора применимы все последствия расторжения договора (ст. 423 ГК) за исключением определения момента прекращения обязательств.
Нормы ст. 420 ГК, ст. 4201 ГК, ст. 423 ГК не устанавливают, когда обязательство считается прекращенным, если договор был расторгнут путем уведомления другой стороны об отказе от договора. Пункт 3 ст. 423 ГК уточняет момент прекращения обязательств только при расторжении договора по соглашению сторон или в судебном порядке.
Общая проблематика с односторонним отказом от договора.
На практике часто возникают ситуации, когда одна из сторон больше не заинтересована в исполнении договора и ищет способы его расторжения.
Если стороны не могут договориться о расторжении договора по взаимному согласию, то расторжение путем уведомления другой стороны об отказе от договора в некоторых случаях может быть проблематичным по той причине, что правомерность такого отказа может быть предметом оценки суда. Например, даже если условие об отказе от договора однозначно определено в договоре и управомоченная сторона убеждена в обоснованности принятого решения, то это еще не может однозначно гарантировать, что отказ от договора состоялся. Поэтому в некоторых ситуациях реализация права на отказ от договора иногда может стать не решением проблемы, а источником ее возникновения.
Последняя судебная практика последовательно следует позиции, согласно которой при рассмотрении спора суды прежде всего учитывают экономическую целесообразность договора и сохранение его действия, нежели предоставление права на произвольное расторжение, в результате которого будет существенно нарушен баланс интересов сторон.
Как представляется, в настоящее время односторонний отказ от договора уже не является свободным выходом из договорной связи. Даже если договор предусматривает право на его отказ, нельзя исключать, что при рассмотрении спора суд будет, в том числе выяснять не приводит ли отказ от договора к нарушению баланса интересов сторон, то есть является ли отказ от договора справедливым и соразмерным интересам другой стороны, так как отказ от договора не должен причинять несоразмерный ущерб другой стороне по сравнению с интересами управомоченной стороны. При этом уравновешивание баланса интересов сторон возможно достигнуть также посредством института добросовестности, который, с одной стороны, может выступать в качестве инструмента защиты управомоченной стороны, исправляя дисбаланс, существующий между сторонами, а с другой, использоваться в интересах адресата отказа от договора, как инструмент ограничения обращения к праву на отказ от договора, доступного управомоченной стороне.
Nachfrist (нахфрист) в немецком праве.
Nachfrist в переводе с немецкого означает дополнительный (льготный) срок.
Дополнительный (льготный) срок служит для того, чтобы дать должнику, который уже должен был принять меры для исполнения своего обязательства, последнюю возможность надлежащим образом исполнить свое обязательство (Erman/Bearbeiter, BGB, 17. Aufl., § 281. S. 1075).
В соответствии с немецкой договорной практикой, если должник не исполнил свои обязательства в полном объеме и надлежащим образом в установленный срок, кредитор может инициировать следующую процедуру: он может установить дополнительный (льготный) срок для исполнения; если даже в этом случае должник не исполняет свои обязательства, кредитор имеет право расторгнуть договор или реализовать иные способы защиты. Если дополнительный (льготный) срок истек безрезультатно, то, в принципе, тяжесть и серьезность нарушения обязательства больше не имеют значения, за исключением случаев, когда нарушение является незначительным. В немецкой практике нарушение является незначительным если затраты на его устранение составляют менее 10% от цены договора (Christian Grüneberg, § 323 S. 32 BGB (Hrsg. Otto Palandt, 69. Aufl. 2010).
Сама процедура по установлению дополнительного (льготного) срока позволяет избежать неопределенности, которая может произойти, если расторжение договора зависит исключительно от существенности нарушения, поскольку довольно часто возникает сомнение в том, является ли нарушение существенным или нет. В таком случае установление дополнительного (льготного) срока в немецком договорном праве считается простым и, как правило, справедливым механизмом для разрешения спорных ситуаций в связи с нарушением обязательства.
Таким образом, дополнительный (льготный) срок служит вторым шансом или последней возможностью для надлежащего исполнения должником своего обязательства в течение вновь установленного срока и уточняет, когда у кредитора возникает право, например, на расторжение договора, возмещение убытков, снижение цены, возмещение своих расходов и т.д.
Как представляется, установление дополнительного (льготного) срока занимает особое место в немецком договорном праве. Данный институт обеспечивает справедливость и сбалансированную возможность для должника исполнить свое обязательство, а для кредитора предотвратить потенциальный ущерб, вызванный нарушением обязательства, а также вносит определенность в отношениях сторон.
Стоит отметить, что концепция Nachfrist также позаимствована правопорядками различных государств, например, Республика Молдова (ст. 609, ст. 710 ГК Республика Молдова), Франции (ст. 1221 ГК Франции), Австрии (§ 918 Всеобщий гражданский кодекс Австрии). Концепция Nachfrist также находит свое отражение и в ст. 47 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Заключена в г. Вене 11.04.1980), а также в ст. 7.1.5. Принципов Международного института унификации частного права «Международных коммерческих договоров (Совершены в г.Риме 01.01.1994),
Почему можно внедрить Nachfrist в договорную программу?
В соответствии со ст. 4201 ГК право на отказ от договора представляет собой условие, позволяющее одной или обеим сторонам в одностороннем порядке отказаться от договора. Это право осуществляется путем подачи одной стороной уведомления в адрес другой стороны без необходимости получения ее согласия.
Исходя из ч. 6 п. 19 постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 16.12.1999 № 16 «О применении норм Гражданского кодекса Республики Беларусь, регулирующих заключение, изменение и расторжение договоров», а также п. 32 постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 15.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах рассмотрения дел, возникающих из арендных правоотношений» следует, что право на отказ от договора является выражением договорной свободы сторон, но для того, чтобы оно имело юридическую силу, оно должно быть четко и однозначно сформулировано в содержании договора.
Несмотря на то, что право на отказ от договора предоставляет сторонам гибкость, реализация управомоченной стороной данного права должно соответствовать принципам добросовестности. В случае злоупотребления этим правом, отказ от договора может быть признан несостоявшимся. В частности, в зависимости от конкретных обстоятельств злоупотребление может иметь место в случаях, если, например, управомоченная сторона может удовлетворить свои интересы иным способом и не прибегать к крайним мерам в виде расторжения договора или, если в связи с реализацией управомоченной стороной права на отказ от договора возникает неоправданная диспропорция между выгодой для управомоченной стороны и ущерба, причиняемого другой стороне.
Как отмечено, судебная практика, которая складывается в настоящее время, идет именно по этому пути: при оценке правомерности отказа от договора учитываются не только соблюдение установленной процедуры, но и добросовестность управомоченной стороны в связи с отказом от договора.
Как представляется, если концепция Nachfrist направлена предоставление должнику второго шанса для предоставления исполнения, то использование данного института в соответствии с условиями договора будет оправдывать действия кредитора, который перед отказом от договора предоставил должнику дополнительный срок для предоставления исполнения, а также свидетельствовать о его добросовестности.
Что касается судебной оценки действиям управомоченной стороны по отказу от договора, то несомненно соблюдение процедуры установления дополнительного (льготного) срока для предоставления исполнения может и должно быть учтено при рассмотрении спора.
В то же время нужно понимать, что согласование условия о дополнительном (льготном) сроке в договоре и его предоставление должнику само по себе не гарантирует признания действий кредитора добросовестными, а нарушения договора существенным, оправдывающим его расторжение.
Пример условия о дополнительном (льготном) сроке в договоре.
Условие об установлении дополнительного (льготного) срока может быть изложено в договоре следующим образом:
«В случае нарушения одной из сторон своих обязательств и, если это нарушение не будет устранено в течение 10 рабочих дней с момента получения уведомления об устранении данного нарушения, сторона вправе отказаться от договора путем направления другой стороне уведомления об отказе от договора».
Заключение.
В заключение следует отметить, что право на односторонний отказ от договора представляет собой дискреционное право, согласованное сторонами в договоре или предусмотренное законом, которое может быть осуществлено без необходимости его обоснования.
Всякий раз при принятии решения о реализации права на отказ от договора сторона должна действовать добросовестно, тщательно проанализировать всю сложившуюся ситуацию, существенность нарушения и объективно оценить все последствия.
Для минимизации риска признания одностороннего отказа от договора несостоявшимся сторонам рекомендуется предусматривать в договоре условие о дополнительном (льготном) сроке для устранения нарушения обязательства.
Нет никаких сомнений, что условие о предоставлении должнику дополнительного (льготного) срока для исполнения обязательства будет учитываться судом при принятии решения.
Договор, как социально-правовой механизм, заключенный в результате согласованной воли двух или более сторон с целью достижения правовых последствий, характеризуется разнообразием способов его расторжения. При этом на практике все чаще встречаются случаи, когда стороны предусматривают возможность расторжения договора посредством одностороннего отказа от его исполнения.
Казалось бы, если стороны предусмотрели условие об одностороннем отказе от договора и если управомоченная сторона с учетом соблюдения всех условий отказалась от договора, то договор должен быть бесповоротно расторгнут со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями.
Однако практика показывает, что стороны нередко обращаются в суд с целью признания такого одностороннего отказа от договора несостоявшимся. Стоит особо отметить, что суды зачастую такие требования удовлетворяют.
В связи с этим можно констатировать, что в настоящее время участники гражданско-правовых взаимоотношений находятся в такой ситуации, когда право на реализацию отказа от договора у них имеется (в силу договора), но фактическая реализация данного права с точки зрения положительной судебной перспективы становится весьма сомнительным решением.
С одной стороны, такая ситуация может восприниматься критически, если стороны с учетом принципа свободы договора пришли к соглашению об одностороннем отказе от договора и возможно учли это в цене или в иных условиях договора, то всякая проверка судом правомерности реализации права на отказ от договора (в том числе на предмет оценки соответствия такого действия принципу недопустимости злоупотребления правом) будет порождать правовую неопределенность: после отказа от договора управомоченная сторона в течении длительного периода времени может пребывать в состоянии подвешенности, ожидая от другой стороны соответствующего требования в суд.
С другой стороны, данная ситуация может иметь и положительное следствие, если односторонний отказ от договора является исключением из принципа правовой симметрии (расторжение договора должно, в принципе, быть симметричной операцией относительно его заключения, то есть и заключение, и расторжение договора должны осуществляться по соглашению сторон), тем не менее в некоторых случаях реализация управомоченной стороной данного права может привести к существенному нарушению баланса интересов сторон, благодаря которому уравновешиваются интересы участников оборота и обеспечивается между ними компромисс.
В настоящей статье основной акцент будет сосредоточен на внедрение в договор условий, усиливающих правовое положение стороны, у которой может возникнуть право на односторонний отказ от договора.
Суть одностороннего отказа от договора.
- Терминологические тонкости.
При этом в ГК можно встретить различные словосочетания, описывающие институт одностороннего отказа от договора. Например, выражение «отказ от исполнения договора» встречается в следующих нормах ГК: п. 3 ст. 420, ч. 2 ст. 466, п. 2 ст. 470, ст. 493, ст. 548, ч. 1 ст. 759, п. 1 ч. 1 ст. 892, п. 2 ч. 1 ст. 892, п. 1 ст. 894, подп. 4 п. 1 ст. 920, а словосочетание «отказ от договора» применяется в данных нормах ГК: ст. 653, п. 3 ст. 669, п. 2 ст. 684, п. 1 ст. 736, ч. 1 п. 3 ст. 848, подп. 41 п. 1 ст. 907, подп. 5 п. 1 ст. 907, ст. 921.
В то же время в подп. 41 ст. 11 ГК и ст. 4201 ГК используется оборот «отказ от договора (исполнения договора)».
В настоящее время по объективным причинам не представляется возможным получить однозначный ответ на вопрос о причинах неединообразного применения в ГК выражения «отказ от договора» и «отказ от исполнения договора», описывающего, по сути, один и тот же гражданско-правовой институт.
Тем не менее такая несогласованность может объясняться теорией разделения исполнения обязательств на разовые и длящиеся или же некоторыми особенностями разработки ГК.
Так, теория разделения обязательств с длящимся и разовым исполнением означает, что исполнение обязательства (предоставление) может осуществляться должником разово (то есть одномоментно) или на протяжении определенного периода времени. Для разового исполнения обязательства временной элемент не является определяющим и не влияет на содержание и объем исполнения, тогда как длящееся исполнение заключается в совершении должником нескольких предоставлений на протяжении определенного периода времени.
Применительно к данной теории предполагается, что выражение «отказ от договора» может применяться в случае, если программа гражданско-правового обязательства подразумевает разовое исполнение обязательства, так как отсутствие в данном обороте слова «исполнения» указывает на одномоментность исполнения обязательства по договору. В свою очередь выражение «отказ от исполнения договора» может применяться в случае, если программа гражданско-правового обязательства устанавливает длящееся (периодическое или непрерывное) исполнение, так как именно слово «исполнение» говорит уже о длящемся эффекте исполнения обязательства по договору.
Что касается особенностей разработки ГК и объяснения причин применения в ГК различных выражений («отказ от договора» и «отказ от исполнения договора»), то допустимо предположить, что за составление отдельных глав ГК или его разделов отвечали разные лица или рабочие группы, которые, как представляется, одинаково понимали институт одностороннего отказа от договора, но при этом неединообразно использовали юридическую терминологию при разработке той или иной нормы ГК или отдельных (локальных) изменений.
Тем не менее масштабная реформа ГК, благодаря которой была принята, в том числе ст. 4201, фактически решила существующие терминологические неточности: вместо локальных изменений ряда норм ГК, а возможно и отдельных норм, содержащихся в иных актах законодательства, была принята одна статья (ст. 4201), которая поставила между оборотом «отказ от договора» и «отказ от исполнения договора» знак равно.
Таким образом, после принятия ст. 4201 ГК все терминологические нюансы были разрешены. В настоящее время выражения «отказ от договора» и «отказ от исполнения договора», используемые в разных нормах ГК, необходимо воспринимать как синонимы.
- Цель одностороннего отказа от договора.
Односторонний отказ от договора, право на реализацию которого предусмотрено договором, как правило, используется на практике в следующих целях:
- оперативное устранение нарушений прав управомоченной стороны, утратившей интерес к сохранению договора;
- возможность осуществления давления на другую сторону (адресата отказа) в условиях равенства участников правоотношений (самый распространенный пример встречается в арендных правоотношениях, когда арендодатель предусматривает возможность отказа от договора, если арендатор не согласиться с новым размером арендной платы);
- оперативный выход из договорных отношений (например, если необходимо остановить убыточный проект, отказаться от сотрудничества с непорядочным контрагентом или переориентироваться на более выгодные условия).
С учетом указанных целей, наличие условия о праве каждой из сторон отказаться от договора создает неопределенность и непредсказуемость, поскольку уже на этапе его заключения у сторон нет понимания относительно сроков действия договора. В свою очередь наличие асимметричного условия об одностороннем отказе от договора является предпосылкой и способом злоупотребления правом, что не может не приниматься во внимание при уравновешивании баланса интересов сторон.
- (Не)обусловленный отказ от договора и концепция Nachfrist.
Закон не указывает, должны ли стороны при включении в договор условия об одностороннем отказе указывать предпосылки (обстоятельства), при наступлении которых сторона может реализовать данное право.
В связи с этим возможность реализации права на односторонний отказ от договора может быть (не)обусловлена нарушением договора.
Как будет отмечено, концепция Nachfrist может применяться только к тем договорным отношениям, условия которых предусматривают обусловленный отказ от договора, так как данная концепция в первую очередь направлена на предоставление должнику дополнительного срока на устранение нарушения обязательства, по истечении которого у кредитора возникает право отказаться от нарушенного договора.
- Правовые последствия одностороннего отказа от договора.
К последствиям одностороннего отказа от договора применимы все последствия расторжения договора (ст. 423 ГК) за исключением определения момента прекращения обязательств.
Нормы ст. 420 ГК, ст. 4201 ГК, ст. 423 ГК не устанавливают, когда обязательство считается прекращенным, если договор был расторгнут путем уведомления другой стороны об отказе от договора. Пункт 3 ст. 423 ГК уточняет момент прекращения обязательств только при расторжении договора по соглашению сторон или в судебном порядке.
Общая проблематика с односторонним отказом от договора.
На практике часто возникают ситуации, когда одна из сторон больше не заинтересована в исполнении договора и ищет способы его расторжения.
Если стороны не могут договориться о расторжении договора по взаимному согласию, то расторжение путем уведомления другой стороны об отказе от договора в некоторых случаях может быть проблематичным по той причине, что правомерность такого отказа может быть предметом оценки суда. Например, даже если условие об отказе от договора однозначно определено в договоре и управомоченная сторона убеждена в обоснованности принятого решения, то это еще не может однозначно гарантировать, что отказ от договора состоялся. Поэтому в некоторых ситуациях реализация права на отказ от договора иногда может стать не решением проблемы, а источником ее возникновения.
Последняя судебная практика последовательно следует позиции, согласно которой при рассмотрении спора суды прежде всего учитывают экономическую целесообразность договора и сохранение его действия, нежели предоставление права на произвольное расторжение, в результате которого будет существенно нарушен баланс интересов сторон.
Как представляется, в настоящее время односторонний отказ от договора уже не является свободным выходом из договорной связи. Даже если договор предусматривает право на его отказ, нельзя исключать, что при рассмотрении спора суд будет, в том числе выяснять не приводит ли отказ от договора к нарушению баланса интересов сторон, то есть является ли отказ от договора справедливым и соразмерным интересам другой стороны, так как отказ от договора не должен причинять несоразмерный ущерб другой стороне по сравнению с интересами управомоченной стороны. При этом уравновешивание баланса интересов сторон возможно достигнуть также посредством института добросовестности, который, с одной стороны, может выступать в качестве инструмента защиты управомоченной стороны, исправляя дисбаланс, существующий между сторонами, а с другой, использоваться в интересах адресата отказа от договора, как инструмент ограничения обращения к праву на отказ от договора, доступного управомоченной стороне.
Nachfrist (нахфрист) в немецком праве.
Nachfrist в переводе с немецкого означает дополнительный (льготный) срок.
Дополнительный (льготный) срок служит для того, чтобы дать должнику, который уже должен был принять меры для исполнения своего обязательства, последнюю возможность надлежащим образом исполнить свое обязательство (Erman/Bearbeiter, BGB, 17. Aufl., § 281. S. 1075).
В соответствии с немецкой договорной практикой, если должник не исполнил свои обязательства в полном объеме и надлежащим образом в установленный срок, кредитор может инициировать следующую процедуру: он может установить дополнительный (льготный) срок для исполнения; если даже в этом случае должник не исполняет свои обязательства, кредитор имеет право расторгнуть договор или реализовать иные способы защиты. Если дополнительный (льготный) срок истек безрезультатно, то, в принципе, тяжесть и серьезность нарушения обязательства больше не имеют значения, за исключением случаев, когда нарушение является незначительным. В немецкой практике нарушение является незначительным если затраты на его устранение составляют менее 10% от цены договора (Christian Grüneberg, § 323 S. 32 BGB (Hrsg. Otto Palandt, 69. Aufl. 2010).
Сама процедура по установлению дополнительного (льготного) срока позволяет избежать неопределенности, которая может произойти, если расторжение договора зависит исключительно от существенности нарушения, поскольку довольно часто возникает сомнение в том, является ли нарушение существенным или нет. В таком случае установление дополнительного (льготного) срока в немецком договорном праве считается простым и, как правило, справедливым механизмом для разрешения спорных ситуаций в связи с нарушением обязательства.
Таким образом, дополнительный (льготный) срок служит вторым шансом или последней возможностью для надлежащего исполнения должником своего обязательства в течение вновь установленного срока и уточняет, когда у кредитора возникает право, например, на расторжение договора, возмещение убытков, снижение цены, возмещение своих расходов и т.д.
Как представляется, установление дополнительного (льготного) срока занимает особое место в немецком договорном праве. Данный институт обеспечивает справедливость и сбалансированную возможность для должника исполнить свое обязательство, а для кредитора предотвратить потенциальный ущерб, вызванный нарушением обязательства, а также вносит определенность в отношениях сторон.
Стоит отметить, что концепция Nachfrist также позаимствована правопорядками различных государств, например, Республика Молдова (ст. 609, ст. 710 ГК Республика Молдова), Франции (ст. 1221 ГК Франции), Австрии (§ 918 Всеобщий гражданский кодекс Австрии). Концепция Nachfrist также находит свое отражение и в ст. 47 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Заключена в г. Вене 11.04.1980), а также в ст. 7.1.5. Принципов Международного института унификации частного права «Международных коммерческих договоров (Совершены в г.Риме 01.01.1994),
Почему можно внедрить Nachfrist в договорную программу?
В соответствии со ст. 4201 ГК право на отказ от договора представляет собой условие, позволяющее одной или обеим сторонам в одностороннем порядке отказаться от договора. Это право осуществляется путем подачи одной стороной уведомления в адрес другой стороны без необходимости получения ее согласия.
Исходя из ч. 6 п. 19 постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 16.12.1999 № 16 «О применении норм Гражданского кодекса Республики Беларусь, регулирующих заключение, изменение и расторжение договоров», а также п. 32 постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 15.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах рассмотрения дел, возникающих из арендных правоотношений» следует, что право на отказ от договора является выражением договорной свободы сторон, но для того, чтобы оно имело юридическую силу, оно должно быть четко и однозначно сформулировано в содержании договора.
Несмотря на то, что право на отказ от договора предоставляет сторонам гибкость, реализация управомоченной стороной данного права должно соответствовать принципам добросовестности. В случае злоупотребления этим правом, отказ от договора может быть признан несостоявшимся. В частности, в зависимости от конкретных обстоятельств злоупотребление может иметь место в случаях, если, например, управомоченная сторона может удовлетворить свои интересы иным способом и не прибегать к крайним мерам в виде расторжения договора или, если в связи с реализацией управомоченной стороной права на отказ от договора возникает неоправданная диспропорция между выгодой для управомоченной стороны и ущерба, причиняемого другой стороне.
Как отмечено, судебная практика, которая складывается в настоящее время, идет именно по этому пути: при оценке правомерности отказа от договора учитываются не только соблюдение установленной процедуры, но и добросовестность управомоченной стороны в связи с отказом от договора.
Как представляется, если концепция Nachfrist направлена предоставление должнику второго шанса для предоставления исполнения, то использование данного института в соответствии с условиями договора будет оправдывать действия кредитора, который перед отказом от договора предоставил должнику дополнительный срок для предоставления исполнения, а также свидетельствовать о его добросовестности.
Что касается судебной оценки действиям управомоченной стороны по отказу от договора, то несомненно соблюдение процедуры установления дополнительного (льготного) срока для предоставления исполнения может и должно быть учтено при рассмотрении спора.
В то же время нужно понимать, что согласование условия о дополнительном (льготном) сроке в договоре и его предоставление должнику само по себе не гарантирует признания действий кредитора добросовестными, а нарушения договора существенным, оправдывающим его расторжение.
Пример условия о дополнительном (льготном) сроке в договоре.
Условие об установлении дополнительного (льготного) срока может быть изложено в договоре следующим образом:
«В случае нарушения одной из сторон своих обязательств и, если это нарушение не будет устранено в течение 10 рабочих дней с момента получения уведомления об устранении данного нарушения, сторона вправе отказаться от договора путем направления другой стороне уведомления об отказе от договора».
Заключение.
В заключение следует отметить, что право на односторонний отказ от договора представляет собой дискреционное право, согласованное сторонами в договоре или предусмотренное законом, которое может быть осуществлено без необходимости его обоснования.
Всякий раз при принятии решения о реализации права на отказ от договора сторона должна действовать добросовестно, тщательно проанализировать всю сложившуюся ситуацию, существенность нарушения и объективно оценить все последствия.
Для минимизации риска признания одностороннего отказа от договора несостоявшимся сторонам рекомендуется предусматривать в договоре условие о дополнительном (льготном) сроке для устранения нарушения обязательства.
Нет никаких сомнений, что условие о предоставлении должнику дополнительного (льготного) срока для исполнения обязательства будет учитываться судом при принятии решения.